Сию же минуту проверить веками

Бесславного гневит прославленный коллега.
Как будто слава - хлеб отобранный, телега,
Везущая не всех...А слава - степь без края,
Где каждый волен взять свою пригоршню снега.

Чтоб не забыли мы, какой поэт забыт,
И вспомнили опять: кто нынче знаменит,
Пусть критик (подтвердив безвестность безызвестных)
Нас о известности известных известит.

Как? Слава кончилась?! Где? Чья? Какая жалость!
На это зрелище опять толпа сбежалась.
И если рассудить по ярости забвенья,
Легко предположить, что слава - продолжалась.

О! Слава автора действительно хитра,
Когда поют ее десятка с полтора
Пристрастных циников! Но то ж - не столько слава,
Сколь пар без лошади и дужка без ведра.

Друг! Радуясь за тех, чья слава миновала,
Как сам ты избежал столь грустного провала?
Прикрывшись и зардясь, мне критик отвечает:
"Забвенью не бывать, где славы не бывало".

...И в час, как будем мы действительно забыты,
О критик! мы придем у вас искать защиты
От страшных летских вод. Забвенье – мать прощенья, -
А вы - вы будете всегда на нас сердиты.